Научный руководитель к.ю.н. Иванов И. С.
Конституция нашей страны определяет Россию как демократическое, правовое государство, высшей ценностью которого являются права и свободы человека, а единственным источником власти - народ. Любая ценность, да ещё настолько дорогая, нуждается в защите. С этой целью волей народа созданы правовой институт, должности и социальный феномен Уполномоченного по правам человека.
Сегодня его деятельность регламентируется Федеральным конституционным законом от 26.02.1997 N 1-ФКЗ (ред. от 28.12.2010) "Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации", кроме того, действует Положение об Уполномоченном Российской Федерации при Европейском суде по правам человека - заместителе Министра юстиции Российской Федерации, утв. Указом Президента РФ от 29.03.1998 N 310 (ред. от 06.07.2010), учреждена должность Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребенка[1].
Уполномоченный по правам ребенка в Москве Евгений Бунимович обратился к общественности с лозунгом: «Каждому школьному двору – свой правозащитник». Речь идет о так называемом школьном омбудсмене, неофициальном лице, которое разбирает конфликтные ситуации, отслеживает соблюдение законных прав и интересов учащихся, учителей и родителей, занимается правовым воспитанием, образованием и профилактикой правонарушений.
По мнению экспертов, идея о появлении правозащитников в школах далеко не однозначна. Кто и за чей счет станет выполнять эти обязанности - сотрудники школы на добровольных началах или привлеченные юристы? Последнее, на наш взгляд, намного предпочтительнее, но и значительно дороже для бюджета, а быть может и для родителей.
По замыслу Е. Бунимовича, данные должности смогут занимать как сотрудники школы, так и представители родительского комитета. «Но это не значит, что будут введены какие-то дополнительные штатные единицы, дополнительное финансирование – все на общественных началах. Будет выбираться человек, которому доверяют и ученики, и учителя, и представители администрации. Его будут дополнительно обучать, готовить. В принципе у нас есть школьные психологи, но они не всегда играют эту роль. Потому что психологи сейчас – это в основном молодые девушки, дети не воспринимают их как судей с опытом. Впрочем, где-то это может быть и психолог»[2].
Обзор сообщений прессы на тему показывает, что новую затею старшеклассники и их родители восприняли пессимистично. Обращение к правозащитнику переводит любую проблемную ситуацию на новый, официальный и, главное, публичный уровень, в то время как большинство россиян (так уж сложилось) предпочитают решать конфликты «по-тихому». Есть мнение, что вся затея отличается формальностью, желанием показать, меры, мол, принимаются, и есть ответственные, и работа идет, а как – дело десятое. Существует вероятность, что если должность введут в штат, руководство школ будет сажать на нее родственников и знакомых, тех же учителей, многие из которых либо предвзяты к ученикам, либо равнодушны, а такого рода деятельность не терпит субъективизма и равнодушия.
Эксперты ломают голову над тем, чем будет отличаться уполномоченный по правам ребенка от психолога или социального работника. В качестве главного недостатка должности называют принадлежность ее трудовому коллективу школы, что в условиях субординации не позволит уполномоченному принимать самостоятельные решения. Что касается родителей, то в силу трудоемкости должности никто из них не захочет да и не сможет уделять этой работе слишком много времени.
Многое зависит и от руководства школы, и от работающих в ней педагогов, и, конечно же, от родителей. Так, например, заслуженный учитель РФ Ляля Неповиннова, проработавшая школьным омбудсменом около шести лет, организует и лично проводит мастер-классы и круглые столы для руководителей и педагогов. Но реальность такова, что подобная деятельность строится на голом энтузиазме[3].
Профессиональные правозащитники верно отмечают отсутствие правовой базы для введения в школе структуры уполномоченного по правам участников образовательного процесса: «Законным представителем ребенка являются его родители. Представительство интересов совершеннолетних граждан, каковыми являются родители и учителя, регулируется нормами гражданского законодательства. Уполномоченный не имеет правовых оснований на представление интересов как школьников, так и их родителей и учителей. Наделение омбудсмена какими-либо полномочиями затрагивает законные права и интересы граждан и имеется опасность незаконного вмешательства омбудсмена в частную жизнь граждан, которая защищена законом. По сути, омбудсмен представляется фигурой, собирающей информацию о конфликтах в школе, а также личную информацию участников образовательного процесса, с размытыми функциями, полномочиями, при отсутствии личной ответственности. Кроме того, неясны источники финансирования деятельности омбудсмена и гарантии его независимости.»[4].
Идея школьного омбудсмена на первый взгляд благородна и созвучна словам героини одного художественного фильма о проблемах преступности школьников в США – начинающей учительницы: «Когда защищаешь ребенка в суде, битва уже проиграна. Настоящее сражение должно происходить в классе.». Мнение можно принять, но требуются уточнения. Полагаем, на качество взаимоотношений в школе и поведение учеников влияет не один, а совокупность факторов: местоположение учебного заведения, уровень профессиональной подготовки всего трудового коллектива, особенно человеческие и деловые качества директора, преобладающие интересы и увлечения учеников, круг их внеклассных знакомств, занятия, образ жизни, ценности и уровень культуры родителей.
При более пристальном рассмотрении сам факт возникновения идеи школьного омбудсмена свидетельствует о том, что школьная система с ее традиционными институтами дает сбои. Воспитывает, но не всех, обучает, но не каждого, объединяет, но не на долго. Может ли такая система сама себе помочь?
Объявив человека, его права и свободы высшей ценностью, Конституция не смогла поставить реальность с ног на голову, высшей ценностью в России была и остается государственная власть. Скажут, что нужны школьные омбудсмены, будут омбудсмены, скажут, что не нужны – отменят. Обращение родителей к квалифицированному юристу при возникновении у ребенка проблемы в школе может дать гораздо более ощутимый результат, чем консультации с кем-то из руководства или другим родителем. Если родителей нет или они сами являются источником проблемы, на помощь должен прийти отзывчивый учитель, наставник ребенка или любой другой взрослый, которому ученик доверяет.
Отсутствие правовой и материальной базы не позволяет говорить о должности школьного омбудсмена как о чем-то многообещающем. Проблемы исчезнут лишь тогда, когда каждый специалист будет с полной отдачей заниматься порученным делом: учитель – по-настоящему учить, директор – грамотно управлять, а родители – воспитывать и любить своих детей. Если же еще и государство станет им в этом реально помогать, то об идее, высказанной Е. Бунимовичем, можно спокойно забыть.
[1] Указ Президента РФ от 01.09.2009 N 986 «Об Уполномоченном при Президенте Российской Федерации по правам ребенка» // Собрание законодательства РФ, 07.09.2009, N 36, ст. 4312.
[2] Использованы материалы сайтов http://www.ombudsman.mos.ru/, http://www.ng.ru/moscow/2010-02-12/8_ombudsman.html?insidedoc
[3] 22.02.2011, http://www.vkonline.ru/article/80069.html.
[4] http://www.r-komitet.ru/school/razdel/obmudsmen.
